Андрей Нагель (слева) и Вадим Михайлов. Source: gallica.bnf.fr / Bibliothèque nationale de France.

 

 




Фрэнсис Бертлз. nla.pic-vn3301801 [Portrait of Francis Birtles in Arnhem Land] National Library of Australia.

Фрэнсис Бертлз


“Каждый австралиец слышал о Фрэнсисе Бертлзе, этом сухопутном путешественнике, который скорее будет спать в пустыне, чем в самой мягкой постели самого дорогого отеля, который можно найти в Австралии.”
Из газеты Брисбен Курьер, от 11 июня 1927 года.
Фрэнсис Эдвин Бертлз родился 7 ноября 1881 года в мельбурнском предместье Фицрой. Он был старшим из трех сыновей. Его родители были иммигрантами из Англии. В пятнадцатилетнем возрасте Фрэнсис стал учеником моряка торгового флота. В 1899 году он покинул корабль в Кейптауне (Южная Африка) и вскоре после начала англо-бурской войны поступил на службу в войска Капской колонии. После окончания войны он остался в Южной Африке в качестве офицера конной полиции.

В 1904 году Фрэнсис возвратился в Мельбурн и устроился на работу литографом. Он прожил в Мельбурне менее двух лет, после чего решил бросить свою работу, уплыть в Перт, прихватив свой велосипед, и попробовать стать первым человеком, пересекшим Австралию с запада на восток на двух колесах.

Он выехал из Перта 26 декабря 1906 года и направился в Сидней, находящийся на расстоянии 4000 км. Несмотря на жару и нехватку воды (что чуть не стоило ему жизни), он достиг своей цели. После недолгого пребывания в Сиднее, где он восстановил силы и нашел спонсоров, Бертлз продолжил свой путь. 21 августа 1907 года, сопровождаемый одобрительными возгласами огромной толпы, он выехал из Сиднея с целью покорить полконтинента (по маршруту Сидней – Дарвин – Аделаида – Мельбурн – Сидней). За 13 месяцев он проехал 13500 км и прибыл в Сидней 23 сентября 1908 года. После публикации в 1909 году своей книги Lonely Lands («Пустынные земли») Фрэнсис Бертлз стал известным и смог получить достаточную финансовую поддержку, чтобы продолжить путешествия. К 1912 году он пересек Австралию много раз и даже совершил путешествие вокруг всего континента, преодолев более 16000 км.

Lonely Lands («Пустынные земли»). Благодаря своему умению передвигаться и выживать на обширной засушливой австралийской территории Бертлз был приглашен импортерами автомобилей Браш присоединиться к их механику Сиду Фергюсону и попытаться вместе с ним впервые пересечь Австралийский континент с запада на восток на автомобиле, чтобы продемонстрировать пригодность автомобилей этой марки для австралийских условий.

Браш представлял собой двухместный автомобиль с цепной передачей и одноцилиндровым двигателем мощностью в 10 лошадиных сил. Шасси, мосты и колеса были сделаны из дуба и гикори. Бертлз принял предложение, но настоял на том, чтобы он смог взять свой велосипед и собаку по кличке Рекс.

"Я семь раз пересекал континент на велосипеде, каждый раз меняя маршрут. Поэтому, когда я планировал совершить восьмую поездку уже на автомобиле, я знал, какие трудности могут меня ожидать. Впоследствии я убедился, что я их не переоценил."
Фрэнсис Бертлз. Журнал «Лоун Хэнд» (1 июля 1912 года).

16 марта 1912 года в час пополудни двое мужчин и их пушистый талисман покинули Перт под радостные возгласы большой толпы. Первые два дня прошли относительно спокойно, хотя продвигались они медленно и постоянно должны были увертываться от плохо заметных пней на песчаной равнине.

"Следующий день принес первые серьезные проблемы. Во-первых, нам попался холм с крутым спуском. Мы попытались съехать на тормозах, включив заднюю передачу и поместив весь багаж с одной стороны, чтобы не перевернуться. Но холм был слишком крутой, так что нам пришлось переключиться на первую передачу и преодолеть остаток пути на огромной скорости. Однако, это было лишь началом наших злоключений в тот день. Когда мы были посередине соленого озера, корка внезапно не выдержала, и автомобиль увяз в трясине. Мы подстелили кокосовую циновку, но машина сразу утопила эту «подмогу» в грязи на несколько футов. Затем мы решили уменьшить вес автомобиля, выгрузив свои пожитки и перенеся их на своих плечах на песчаный берег в миле оттуда. Мы стали выкапывать грязь из-под колес. Она была такая липкая, что нам пришлось каждый раз освобождать от грязи еще и лопату, так что процесс был долгим и утомительным.
Затем мы привязали веревку к телеграфному столбу, прикрепили другой ее конец к задней части мотора и включили двигатель на полную мощность, от чего поднялся сильный шум, задние колеса выбросили два высоких фонтана грязной жижи, а телеграфный столб чуть не был вырван с корнем. …И так продолжалось пять часов. Стояла сильная жара, нас донимали соляная пыль и мухи. Наконец, почти к вечеру, нам удалось освободить автомобиль.
Наш запас воды был на исходе, и то небольшое количество, которое осталось, мы должны были оставить для радиатора. Мы расположились у источника на скале, но невыносимые мухи не давали нам отдохнуть… В конце концов мы уснули, отдав победу этим чудовищам."
Фрэнсис Бертлз. Журнал «Лоун Хэнд» (1 июля 1912 года).

Бертлзу и Фергюсону еще не раз приходилось откапывать автомобиль во время этой поездки, но непроходимая местность была не единственной их проблемой: Браш начал ломаться. Коленчатый вал дал трещину, и его заменили запасным, который был взят с собой. Опора двигателя вышла из строя, и ее починили с помощью куска рамы от велосипеда Бертлза. Деревянный мост раскололся, и, чтобы починить его, из отверток были сделаны стальные штыри. Также дала трещину часть деревянного шасси, и для его починки была использована ровная ветка засохшего эвкалипта.

Фрэнсис Бертлз (слева), Сид Фергюсон и пес по кличке Рекс, сидящий на хвосте одноцилиндрового Браша.Несмотря на все эти проблемы, проведя в пути 28 дней, 13 апреля 1912 года они прибыли в Сидней, где их встретили как героев. Много лет спустя Бертлз написал:
"У меня был автомобиль. По тем временам это был хороший автомобиль, одноцилиндровый с мощностью в десять лошадиных сил. Задние колеса приводились в движение с помощью цепной передачи. У него были деревянные мосты, а двухместный кузов располагался на винтовых пружинах. Сегодня людям, привыкшим к современным машинам, с трудом верится, что такой автомобиль смог бы довезти их из одного пригорода в другой. Мы же надеялись, что он довезет нас от одного океана к другому."
«Боевые фронты глуши Австралии» (1935) стр. 39.

После путешествия на Браше в 1912 году Бертлз стал рассматривать автомобили как свое будущее. На протяжении последующих 20 лет он совершил много захватывающих автомобильных путешествий и установил много рекордов на разных автомобилях, в том числе Форде, Олдсмобиле и Бине.

Сегодня Бертлза больше помнят как человека, первым проехавшим на автомобиле из Британии в Австралию. 19 октября 1927 года он выехал из Лондона за рулем Бина 14, который в предыдущей поездке получил имя «Сандаунер», и через 9 месяцев прибыл в Мельбурн, преодолев 26000 км. Эту поездку, полную приключений и опасности и чуть было не закончившуюся несчастьем, многие считают величайшим за всю историю автомобильным путешествием.

"Путешествие Фрэнсиса Бертлза, преодолевшего 13000 миль самой суровой в мире местности между Лондоном и Австралией за рулем автомобиля и прибывшего в Дарвин в воскресенье, является подвигом в истории автомобилизма, которому нет равных."
Газета «Аргус», 12 июня 1928 года.

Самой сложной частью этого путешествия было пересечение душных, покрытых зарослями горных склонов Нага Хиллз на границе Индии и Бирмы. Ни один автомобиль не проезжал по ним ранее. Бертлз и Столлери, молодой канадский путешественник, присоединившийся к нему в Индии, прокладывали дорогу с помощью лома и лопаты, а на особенно крутых участках использовали веревку и специальный деревянный шест, чтобы тащить автомобиль. Продвигались они медленно. Бывали дни, когда они преодолевали всего 25 метров. Они потратили один месяц на покорение 50-километрового горного участка.

Прибыв в Рангун, Бертлз отправил телеграмму со следующим текстом:
"…Тот факт, что я здесь, означает, что так называемое английское «невозможно» достигнуто. Меня со всех сторон окружали разбойники, волки, мародеры, горцы, леопарды, тигры и дикие слоны, и я не утратил решимости, но я чувствую себя уставшим. Бин в отличном состоянии."

В одной из статей газеты «Канберра Таймс» от 26 мая 1928 года было написано:
"Официальным источникам в Лондоне стало известно, что Фрэнсис Бертлз, направляющийся на автомобиле в Австралию, прибыл в Рангун истощенный, очень уставший, обессиленный и с зараженной рукой, которая, однако, поддается лечению. Из Калькутты он ехал в сопровождении молодого канадца по фамилии Столлери. Оба без гроша. Даже телеграмма в Калькутту, сообщавшая об их прибытии, должна была быть оплачена в Калькутте. У них нет одежды, кроме как по одному комбинезону на каждого. Они также лишились значительной части необходимого багажа, путешествуя по дикой местности."

После прибытия в Сингапур «Сандаунер» быстро погрузили на корабль, который прибыл в Дарвин 10 июня 1928 года. Радость Бертлза оттого, что он вернулся на австралийскую землю, была недолгой. Регистрационные бумаги на автомобиль, к сожалению, были уничтожены влагой джунглей. Несмотря на то, что Бертлз ранее использовал «Сандаунер» в хорошо известной рекордной поездке по Австралии двумя годами ранее, таможня задержала автомобиль и требовала уплаты импортной пошлины. У Бертлза не было денег, и он обратился в редакцию местной газеты, чтобы рассказать о своем затруднительном положении, а также отправил телеграмму премьер-министру Стэнли Брюсу, прося его о поддержке. Столлери был госпитализирован, так как после высадки на берег у него началась малярия.

Ответ от премьер-министра пришел быстро. Он приказал немедленно освободить автомобиль. Через два дня Бертлз и Столлери отправились в Мельбурн через Брисбен и Сидней. В каждом маленьком и большом городе, через которые они проезжали по пути на юг, их приветствовали толпы людей. Когда 25 июля 1928 года они прибыли в Мельбурн, многотысячная толпа заблокировала движение в центре города.

В 1929 году Бертлз подарил «Сандаунер» жителям Австралии. Сегодня автомобиль находится в Австралийском национальном музее в Канберре.

На протяжении двух лет Бертлз снова ездил в отдаленные точки Австралии, но в этот раз уже в поисках золота. В 1934 году основанный им прииск начал давать много золота, благодаря чему он разбогател.

В 1935 он женился во второй раз, купил дом и опубликовал книгу Battle fronts of outback («Боевые фронты глуши Австралии»).

Бертлз умер 1 июля 1941 года в 60-летнем возрасте. Его грандиозные путешествия обеспечили ему место в истории Австралии и автомобилизма.


Андрей Платонович Нагель.

Андрей Нагель


“Андрей Нагель, рекомендованный мне как величайший автомобилист России, оказался, несмотря на это, очень маленьким человечком, далеко не старым, но поседевшим и оплешивевшим (очевидно от великих трудов), и потертым, как старый чемодан, долго бывший в пути. Энергии и настойчивости в этом маленьком человеке хватило бы на дюжину больших людей; один его знаменитый пробег из Петрограда в Монако зимой, при морозах и глубоких снегах, всего в восемь дней, создает ему громкое автомобильное имя, а таких подвигов он насчитывает уже немало.”
Евгений Михайлович Кузьмин. По материалам книги Константина Шляхтинского «Мир из окна автомобиля».
Андрей Платонович Нагель, самый известный дореволюционный автомобильный журналист и автогонщик России, родился 2 марта 1877 года в Санкт-Петербурге. Его дедом был Андрей Александрович Краевский – известный и влиятельный издатель, редактор, журналист, педагог. Будучи мальчиком, Андрей Нагель посещал одну из лучших частных школ города.

Как и многие люди в конце XIX века, Нагель увлекался ездой на велосипеде. Он принимал участие во многих гонках и был чрезвычайно талантлив в теперь почти забытом виде спорта под названием сайкль-бол (похож на игру в футбол на велосипедах).

В 1900 году он начал издавать собственный журнал «Спорт». Как и предполагало название, в нем освещались различные виды спорта. Возможно, предчувствуя наступление эпохи автомобилей, в 1902 году Нагель создал новый журнал под названием «Автомобиль», который вскоре стал популярным и публиковался до революции 1917 года.

В 1902 году Нагель также окончил Санкт-Петербургский университет, получив степень по праву, и устроился на работу в Министерство связи, где потом прослужил 8 лет. В том же году он стал одним из основателей Санкт-Петербургского автомобильного клуба.

В 1904 году Нагель стал членом Императорского Русского технического общества и Императорского Российского автомобильного общества, где он руководил отделом по международным автогонкам.

Не желая быть просто зрителем, Нагель купил автомобиль Руссо-Балт С24-30, который не был гоночным, чтобы принять участие в ралли Санкт-Петербург – Киев – Москва – Санкт-Петербург (3200 км) на приз Императора 1910 года, стартовавшее 16 июня. Его заезд был успешным, без штрафных очков, и ему был вручен специальный поощрительный приз. В том же году, чтобы проверить надежность автомобиля или, возможно, просто ради приключения, Нагель совершил поездку на этом автомобиле из Санкт-Петербурга до вершины горы Везувий, находящейся около Неаполя в Италии. Немецкая газета Dresdner AnzeigerДрезденские ведомости») упомянула эту поездку в статье от 7 сентября 1910 года:
"Автомобиль Руссо-Балт с мотором мощностью в 24 лошадиные силы заехал в наш город на пути из Санкт-Петербурга в Рим, преодолев участок от Санкт-Петербурга до Дрездена без единой поломки. Водитель, господин Нагель, заслуживает особой похвалы как один из лучших автомобилистов России."
На том же автомобиле Нагель участвовал в ралли Санкт-Петербург – Севастополь (2200 км) на приз Императора 1911 года и снова завершил заезд без штрафных очков.

Имея опыт, полученный в этих двух ралли на приз Императора, Нагель решил попробовать свои силы в ралли Монако (сейчас оно называется ралли Монте-Карло) в 1912 году.

Ралли Монако, впервые стартовавшее годом раньше, в 1911 году, было результатом соперничества между Княжеством и находящимся неподалеку французским городом Ницца. В зимний период Ницца привлекала большое количество состоятельных людей, в то время как роскошные отели Монако по большей части пустовали. Успех гонки Париж – Ницца подсказал идею проведения автомобильных гонок, которые начинались бы в январе и участники которых стартовали бы в разных городах Европы, а финишировали в Монако, таким образом привлекая богатых клиентов, имеющих автомобили (нужно напомнить, что только богатые люди могли позволить себе автомобиль в то время). Вдоль пути следования размещалось много контрольных пунктов для обязательных проверок, и по ходу гонки было запрещено ремонтировать двигатель и шасси (чтобы предупредить мошенничество, на эти детали ставили пломбы). Это сделало ралли Монако испытанием как для производителей автомобилей, так и для водителей.

Стремясь создать рекламу своей марке, Русско-Балтийский вагонный завод снабдил Нагеля открытой двухместной спортивной моделью С24-55 с удлиненной задней частью, где располагался дополнительный топливный бак. Четырехцилиндровый двигатель объемом 4,9 л был первым автомобильным двигателем с алюминиевыми поршнями. Он позволял достигать 55 л.с. при 1800 об/мин и развивать скорость более 110 км/ч. Защитой от погодных условий служил только складной брезентовый верх. Ветровое стекло отсутствовало, иначе оно бы было полностью покрыто льдом (механические и электрические стеклоочистители тогда еще не существовали). Вместо него можно было прикрепить занавес с пластиковым окном между передней частью брезентового верха и верхним краем панели приборов. Теоретически такая конструкция была самоочищаемой, поскольку из-за вибрации вода удалялась до того, как она успевала замерзнуть. Как бы там ни было, Нагель в основном вел машину с опущенным верхом, надевая при этом пилотские очки и укутывая лицо шарфом.

Автомобиль был также модифицирован путем использования чистого спирта вместо воды в системе охлаждения и наличия отверстия в полу, через которое поступало тепло из двигательного отсека. Чтобы улучшить сцепление шин с поверхностью дороги, покрытой льдом и снегом, задние колеса были обмотаны цепями и Нагелю выдали специальные лыжи, которые можно было прикрепить к передним колесам.

Накануне гонки случилась серьезная неприятность. Когда Вадим Александрович Михайлов, сменный водитель Нагеля в этой гонке, пытался запустить автомобиль с помощью рукоятки, мотор дал обратную вспышку, и Михайлов сломал руку (такие казусы случались часто до внедрения электростартеров). Поскольку Михайлов отказался остаться, Нагелю пришлось вести автомобиль всю дорогу.

13 января 1912 года в восемь утра в условиях двадцатиградусного мороза Нагель и Михайлов (с одной действующей рукой) покинули Санкт-Петербург под радостные возгласы толпы на автомобиле с прикрепленной спереди обязательной табличкой «Rallye Automobile Monaco».

Из-за сильно обледеневшей дороги автомобиль вначале продвигался крайне медленно, поскольку Нагель не мог использовать вторую передачу первые 90 км.
“Стояла морозная погода, термометр показывал минус 17 градусов. Перед Лугой началась [пурга] и как следствие – снежные заносы. Машина вязла в снегу. Лыжи не помогали – автомобиль с ними становился неуправляемым. Выручали одетые тулупы и валенки. Борьба с заносами отняла более четырех часов. Ночевали в Пскове.” Андрей Нагель (запись в дневнике).
На следующий день они продолжили путешествие, отправившись в Ригу, куда прибыли в 8 вечера. После Риги у них появилась возможность некоторое время следовать за грузовиком, расчищавшим снег на дороге.
“В Восточной Пруссии погода стояла такая же. Приходилось то и дело останавливаться и исследовать снежные заносы. Какая их глубина и направление самой дороги.” Андрей Нагель (запись в дневнике).
На протяжении всего путешествия приходилось принимать специальные меры из-за морозной погоды. Во время ночных остановок Нагель вынимал динамо-машину и клал ее к себе в кровать, чтобы уберечь ее от замерзания. Ему также приходилось вставать каждые два часа, чтобы завести автомобиль, иначе бы моторное масло загустело, и запуск с помощью рукоятки стал бы невозможным. Когда нужно было добавить масла в двигатель, разводили небольшой костер и нагревали банку с маслом, чтобы можно было вылить содержимое.

15 января Нагель отправил следующее сообщение:
"Мы приедем, если во время поездки нас не съедят волки и мы не замерзнем до смерти."
Когда они ехали по направлению к Кенигсбергу, после наступления темноты разразилась еще одна снежная буря, и их скорость снизилась до 10-15 км/ч, поскольку фары создавали лишь белое пятно. Они продолжали двигаться и были способны определять направление дороги только по высаженным на обочине деревьям.

ралли Монако 1912. После Кенигсберга они заблудились, а потом нашли дорогу, но попали в снежный кювет. Только после Берлина дорога стала лучше, и они смогли наверстать упущенное время.

Во Франции они ворвались в широкую полосу тумана, настолько густого, что не было видно деревьев на обочине дороги. Нагель продолжал тихо продвигаться вперед, нащупывая колесами край дороги.

Во французском Бельфоре движение по ледяным подъемам и спускам стало небезопасным, поскольку Нагель избавился от изрядно поношенных колесных цепей еще в немецком Хайдельберге из-за того, что они были тяжелыми и, судя по всему, бесполезными на дорогах без всякого снега и льда. Нагель, свободно говоривший по-французски, нашел неподалеку деревню, где он хотел купить цепи, но их ни у кого не было. В конце концов кто-то посоветовал ему обратиться к местному виноделу, который использовал цепи, чтобы прикреплять винные бочки к телеге. Нашли винодела, и цепи перешли к другому хозяину за 25 франков (довольно большую сумму за пару цепей).

Покорив обледенелые склоны, они отправились в Лион, а затем в Авиньон, где у них была последняя ночная остановка. Финиш был сравнительно близко, и, не зная, насколько далеко позади были их соперники, Нагель и Михайлов решили сократить время сна до менее чем четырех часов и проехать последний этап до Монако через Канны и Ниццу на максимальной скорости.

Под проливным дождем 21 января 1912 года измученные Нагель и Михайлов первыми пересекли финишную прямую, проехав 3257км от Санкт-Петербурга за 195 часов 23 минуты. К всеобщему удивлению они на несколько часов опередили прибывшего вторым капитана фон Эсмарха, стартовавшего в Берлине (1700 км от Монако) на Дюркопе. Из 83 стартовавших автомобилей к финишу прибыли только 59.

В телеграмме, отправленной в Санкт-Петербург, Нагель написал:
"Прибыл в полдвенадцатого. Мотор работает так же хорошо, как и на старте. В шинах до сих пор петербургский воздух. Огромный успех. Автомобиль поместили в специальный павильон, украсили флагами."
Церемония награждения состоялась у Княжеского дворца. Нагелю и Михайлову вручили первый приз за дальность маршрута, первый приз за выносливость и денежный приз в размере 600 франков за девятое место в общем зачете. Почему 9-е место? Ралли Монте-Карло в 1912 году было состязанием не только в скорости, но также в элегантности и комфорте. Победителем гонки в общем зачете считался тот, кто набирал наибольшее количество очков. Предполагалось, что очки будут начисляться за пройденное расстояние, среднюю скорость и количество пассажиров в автомобиле. Кроме того, специальное жюри начисляло очки за состояние шасси, элегантность автомобиля, чистоту кузова и комфорт пассажиров (который также включал взятый с собой багаж). Начисляя очки за элегантность, жюри, судя по всему, предпочитало закрытые автомобили, поскольку именно они заняли первые позиции. Стартовав на расстоянии, превышавшем другие дистанции до Монако в 2 – 5 раз, и будучи вынужденными иметь дело с гораздо худшими дорогами и погодными условиями, автомобиль Нагеля не мог прибыть таким же сияющим, как другие автомобили.

Нет нужды говорить, что успех Нагеля не остался незамеченным в России. Вскоре после его возвращения царь Николай II наградил Нагеля орденом Святой Анны III степени – государственной наградой, впервые полученной за успехи в автомобильном спорте. Императорское Российское автомобильное общество преподнесло ему подарок и 23 февраля 1912 года устроило ужин в честь его победы.

Сегодня, спустя 100 лет, смелая поездка Нагеля все еще считается наибольшим достижением в истории ралли Монте-Карло.

Возвратившись в Санкт-Петербург, Нагель вскоре снова стал подумывать о захватывающем путешествии на своем любимом Руссо-Балте.
“Когда мы решили предпринять новое путешествие на моем автомобиле, моей первой мыслью было выбрать такой маршрут, который мог бы предоставить собою наибольший интерес для спортсмена-автомобилиста. И моей первой мыслью явилось желание посетить Африку, где еще ни разу не было ни одного русского автомобиля. Далекая Африка представляется нам каким-то мифом, обвеянным знойными дуновениями тропической легенды. И впервые за все существование африканского материка и его жаркой Сахары по ней пронесся русский автомобиль.”
Андрей Нагель в журнале «Нива» №9 1914.
В конце 1913 года Нагель вместе с Евгением Кузьминым – спортсменом-автомобилистом, журналистом и художником – и еще двумя русскими совершил удивительную поездку из Санкт-Петербурга в Марокко, Алжир и Тунис, доехав на юге до Бискры – оазиса в Сахаре.

Их представление о Северной Африке как об иссушенной солнцем земле изменилось, когда при пересечении Атласских гор их встретил снег. Еще одним сюрпризом было то, что африканские дороги в общем оказались лучше, чем дороги в Испании или Италии.
“Шоссе от самой Барселоны было столь ужасающее, что мы ежеминутно справлялись, не сбились ли мы с пути и нет ли где "настоящей" дороги. Не верилось, что в окрестностях такого большого и богатого, и даже автомобильного города могли быть настолько скверные шоссе. Но все единогласно уверяли нас, что другой дороги на Таррагону, кроме этой, не имеется и что это и есть настоящая дорога. Приходилось покориться. Доехали мы до какого-то местечка: вправо сворачивала убийственная дорога, много хуже даже той, по которой мы ехали, а вперед шло очень недурное, совершенно новое шоссе. Какие-то велосипедисты приглашали нас свернуть за ними направо, но мы не дали себя обмануть и радостно поехали по хорошей дороге. Увы, шоссе оказалось тупиком, уперлось тут же в какой-то городок и кончилось вовсе. Поневоле пришлось вернуться обратно на ужасающий проселок, где впереди еще совсем недалеко наши советчики велосипедисты вытрясали свои испанские души. Догнать их мы не могли, такая была дорога. Правда, мы обогнали одного пешехода и одну телегу, но пешеход был одноногий, а телега со сломанной осью лежала в канаве; все прочие живые твари передвигались быстрее нас.”
Евгений Михайлович Кузьмин. По материалам книги Константина Шляхтинского «Мир из окна автомобиля».
Как и многие его соотечественники, после Октябрьской революции 1917 года Нагель решил покинуть Россию, и к февралю 1920 года он был уже в Париже, куда вскоре приехали его жена и мать.

О жизни Нагеля за границей известно немного. В марте 1922 года он вступил в масонскую ложу, основанную русскими иммигрантами, которую покинул два с половиной года спустя. Известно, что позже он присоединился к Объединению бывших студентов Петербургского университета.

Мать Нагеля умерла в 1930 году, а жена – в 1948. В 50-х годах он начал писать статьи для некоторых русскоязычных изданий. В одной газете напечатали материал Нагеля под заголовком «На заре русского спорта», где он описал, как были основаны и как развивались в России такие виды спорта, как теннис, атлетика, велоспорт и др.

В 1956 году газета «Русская мысль» опубликовала серию из трех статей, посвященных обзору Нагелем Парижского автомобильного шоу того года. Последняя из этих статей была опубликована вместе с сообщением о смерти Нагеля:
"Редакция «Русской мысли» с глубоким прискорбием извещает о скоропостижной кончине своего сотрудника Андрея Платоновича Нагеля, последовавшей в Париже в субботу 10 ноября. Похороны состоялись во вторник 13 ноября на кладбище в Нейи. В 9-й день кончины, в воскресенье 18 ноября, после литургии в храме на рю Дарю будет отслужена панихида."

Андрей Нагель и Вадим Михайлов.  Утром 13 января 1912 года в Санкт-Петербурге перед стартом.
Снег и морозы сопровождали Нагеля большую часть пути.  Source: gallica.bnf.fr / Bibliothèque nationale de France.
Нагель и Михайлов первыми пересекли финишную прямую в Монако 21 января 1912 года.  Source: gallica.bnf.fr / Bibliothèque nationale de France.
Андрей Нагель (в шляпе-котелке) и Вадим Михайлов (в кепке) прибыли на церемонию награждения в Княжеский дворец (Монако) в своем спортивном автомобиле Руссо-Балт С24-55.



Российско-австралийские отношения


2012 год будет ознаменован 70-й годовщиной начала дипломатических отношений между Австралией и Россией. Однако, связи между этими двумя странами существуют еще с начала XIX века.

Первый контакт, о котором сегодня известно, был установлен в 1807 году, когда российский шлюп «Нева» под командованием Леонтия Андриановича Гагемейстера находился в Порт-Джексоне (Сидней) с 16 июня по 1 июля. По дороге в российские североамериканские колонии «Нева» зашла в эту австралийскую бухту, чтобы пополнить запасы воды и продуктов. Капитан Гагемейстер нанес официальный визит губернатору капитану Уильяму Блаю, а 23 июня принял его на борту «Невы» по всем правилам морского этикета, встречая его салютом из корабельных пушек. Губернатор Блай, в свою очередь, организовал бал для Гагемейстера и его офицеров в честь альянса России в войне против Наполеона. Празднества начались в 11 часов вечера фейерверком. В полночь был ужин, а после – танцы до утра.

Следующим российским судном, посетившим Порт-Джексон, был «Суворов» под командованием капитана Михаила Петровича Лазарева, прибывший в 1814 году. «Суворов» был первым кораблем, который привез в Австралию новость о победе над Наполеоном. На протяжении трех недель с 24 августа до 13 сентября губернатор генерал-майор Лаклан Маккоури (к слову сказать, в 1807 году он проезжал через Россию) и жители Порт-Джексона оказывали теплый прием офицерам и команде. Штурман судна Алексей Российский писал в своем дневнике:
"…Надобно было видеть, с каким восторгом радости встречали нас и с каким уважением принимали всякого, съезжающего с нашего корабля на берег: матросов насильно тащили в шинки и потчевали по-братски."

27-летний капитан «Невы » Леонтий Андрианович Гагемейстер, говорил на шести языках, в том числе на английском.В XIX веке российские корабли продолжали посещать Австралию, в частности, чтобы сделать остановку на пути в североамериканские колонии Российской империи.

Прибытие российских иммигрантов в 1850 году, а также признание Россией возрастающей роли Австралии в Азиатско-Тихоокеанском регионе послужили причиной назначения почетных консулов в Мельбурне и Сиднее в 1857 году.

В 1863 году командующий российским Тихоокеанским флотом контр-адмирал Андрей Александрович Попов, посетив Мельбурн, написал:
"…Уже сейчас абсолютно во всех отношениях Мельбурн является одним из несомненно важных городов мира…"

Еще один интересный контакт имел место, когда российский корвет «Боярин» прибыл в Хобарт – порт на острове Тасмания – 11 мая 1870 года. Незапланированный визит российского военного корабля состоялся из-за серьезной болезни казначея Григория Белавина. Капитан Серков попросил разрешения госпитализировать больного и остаться в порту, чтобы пополнить запасы и дать команде возможность отдохнуть на берегу. Губернатор Тасмании дал такое разрешение, и паника, вызванная у горожан боязнью нападения, рассеялась, сменившись балами, концертами и пикниками. Публику пригласили посмотреть корабль, а мэр Хобарта преподнес русским ключи от города. В качестве жеста доброй воли русские посещали больницы, тюрьмы и приюты для сирот, раздавая небольшие подарки и сладости. К сожалению, состояние Белавина ухудшилось, и он умер в больнице. Тысячи жителей Хобарта пришли на похороны, а Хобартский гарнизонный оркестр возглавил процессию. «Боярин» салютовал из трех пушек, когда опускали гроб. Местные жители пожертвовали на надгробный камень. В знак признательности за гостеприимство и соболезнования со стороны местного населения капитан Серков торжественно подарил городу Хобарту два миномета с корабля, которые до сих пор стоят у входа в казармы Энглси. 12 июня, когда «Боярин» покидал Хобарт, военный оркестр на берегу играл «Боже, Царя храни», а корабельная команда пела в ответ «Боже, храни Королеву».

К 90-м годам XIX века российско-австралийские торговые связи стали настолько важными для России, что был назначен профессиональный дипломат, чтобы представлять интересы страны. 14 июля 1893 года Алексей Дмитриевич Путята был назначен консулом Российской империи в Мельбурне. К 1903 году почетные или вице-консулы были уже в семи городах Австралии.

После Октябрьской революции 1917 года российский консул и все вице-консулы ушли в отставку. Вскоре представитель партии большевиков Петр Смирнов попросил признать его новым консулом, но правительство Австралии отказалось. До признания Советского Союза Объединенным Королевством в 1924 году двусторонние отношения между Австралией и СССР в принципе не существовали.

После вторжения нацистской Германии на территорию СССР, состоявшегося 22 июня 1941 года, правительство Австралии решило оказать Советскому Союзу материальную и моральную поддержку и, чтобы способствовать этому, установить дипломатические (а не просто консульские) отношения.

В октябре 1941 года военный корабль Королевского австралийского ВМФ «Норман» перевозил британскую торговую делегацию из Исландии в Архангельск, и это было началом программы помощи Советскому Союзу. В период с августа по декабрь 1942 года 455-я эскадрилья Королевских австралийских ВВС, состоящая из двухмоторных бомбардировщиков Хэмпден, базировалась около Мурманска, защищая конвои, доставлявшие продовольствие в Советский Союз.

10 октября 1942 года между Австралией и СССР было достигнуто соглашение об обмене дипломатическими представителями. Первыми дипломатическими представителями стали Андрей Власов (СССР) и Уильям Слейтер (Австралия). 2 января 1943 года Слейтер открыл Австралийскую дипломатическую миссию в Куйбышеве, где временно обосновалось советское правительство, а 12 августа 1943 года переехал в Москву. 10 марта 1943 года в Канберре Власов вручил верительные грамоты генерал-губернатору лорду Гаури.

Сегодня российско-австралийские отношения расширяются и разносторонне развиваются, особенно в сфере торговли. Обе страны, являясь одними из крупнейших в мире поставщиков энергии, находятся на переднем крае мировой экономики. Являясь членами Группы двадцати и объединения АТЭС, они ведут активный политический диалог по широкому кругу вопросов.

  Советский посол Андрей Власов вручает верительные грамоты в Доме Правительства, Канберра, 10 марта 1943.  В первом ряду (слева направо): министр иностранных дел Герберт Эватт, посол Андрей Власов, генерал-губернатор лорд Гаури, премьер-министр Джон Кертин.
Советский посол Андрей Власов вручает верительные грамоты в Доме Правительства, Канберра, 10 марта 1943.
В первом ряду (слева направо): министр иностранных дел Герберт Эватт, посол Андрей Власов, генерал-губернатор лорд Гаури, премьер-министр Джон Кертин.

Примечания


Фрэнсис Бертлз

Birtles, Terry (1979). 'Birtles, Francis Edwin (1881 - 1941)' Australian Dictionary of Biography, Volume 7, Melbourne University Press, pp 297-298

Wherrett, Peter (2005). Grit: An Epic Journey Across the World. Ibis Publishing Australia. ISBN 1-920923-62-4


Андрей Нагель

Callais, Philippe (2002). Rallye Retro: Nagel et la Russo-Baltique au rallye de Monaco 1912
http://pcallais.free.fr/rallyeretro/monaco12.html

Кобенко, Александр (2009). ‘Рыцарь «Руссо-Балта»’ Автомобили №11 Ноябрь 2009 год
http://www.automobili.ru/magazine/2009/11_november/legend/persons/468/


Российско-австралийские отношения

Govor, Elena. Tasmania through Russian eyes (nineteenth and early twentieth centuries)
http://www.elena.id.au/Tasmania.htm

Говор, Елена и Массов, Александр. «Нева» - Первый Русский Военный Корабль в Австралии
www.argo.net.au/andre/Nevanewforweb.html

Крупник, Владимир. RAAF в России
www.argo.net.au/andre/raaf1942.html

Массов, Александр. Заход Корабля Российско-Американской Компании «Суворов» в Сидней в1814 г.
www.argo.net.au/andre/Suvorov1.html

Массов, Александр. Визит Русского Корвета «Богатырь» в Мельбурн и Сидней в 1863 году
www.argo.net.au/andre/Bogatyr1.html



Если не указано иначе © melbournetomoscow.com 2009 – 2011. Авторские права защищены. Несанкционированное использование изображений и содержания строго запрещено.